Памятники на могилу фото дешевые неприятности

Памятники на могилу фото дешевые неприятности недорогие памятники минск

Ковалев задумчиво посмотрел на него и быстро набрал код. Различны способы ее получения. Опытный глаз старого петербуржца мог безошибочно определить встречного прохожего на улице.

Тут же, вдоль линейки, находились ведра и багры. Один из пожарных был горнистом, который резкими звуками горна оповещал прохожих о проезде пожарной команды по мостовой улицы, предупреждая об опасности перехода улицы. Там же был еще небольшой колокол. В довершение всех звуковых сигналов звонил и он. За линейкой следовали бочки с водой на колесах. Ведь водопровод и пожарные краны были не везде. А уж про рабочие окраины и говорить нечего. Вот и приходилось пожарной команде таскать за собой бочки с водой.

Вслед за бочками — насос на колесах, ручной или паровой, который топился на ходу. Последней шла огромная складная лестница на огромных колесах. При подъеме она достигала до пятого, шестого этажа. Все деревянные части пожарного обоза были выкрашены в красный цвет, а металлические — тщательно начищены. Лошади у пожарных команд были отборные, упитанные, сильные, резвые, горячие, как огонь.

Лошади каждой пожарной части имели свою масть. С такими лошадьми надо было уметь справляться. Тут требовались опытные и сильные кучера, которые могли бы этих резвых коней держать в руках. В линейку впрягались четыре лошади, в лестницу — три, в бочки — по одной. Проезд пожарной команды по улицам города создавал много шума: Прохожие останавливались, со страхом смотрели на этот вихрь, и думали: Были и большие пожары, которые охватывали пламенем большие участки.

На такие пожары вызывалось несколько пожарных частей, а иногда и все части города. На улице, где был пожар, собиралась большая толпа зевак, особенно много было мальчишек, которые, как воробьи, слетались со всех ближайших улиц.

Для поддержания порядка вызывалась полиция, а на большие пожары — даже конная полиция. Оповещение населения о пожаре производилось вывешиванием шаров на каланче, а вечером — фонариков. Каждая часть имела условное количество шаров и фонариков. А думская каланча оповещала о количестве вызванных пожарных частей на большие пожары. Говоря о вечернем Петербурге, нельзя не упомянуть о театрах. Осенью начинался театральный сезон.

На улицах и площадях у театров около восьми часов начиналось оживление. Подходила к театру театральная публика, подъезжали извозчики, а богатые театралы подкатывали к театру на собственном транспорте: В Петербурге было много театров [62]. Все они отличались друг от друга и по жанру представлений и по социальной направленности, и по контингенту зрителей, и по доступности, и по другим признакам. Такие театры, как бывший Мариинский ныне театр оперы и балета им.

Кирова и Михайловский ныне Малый оперный театр посещались преимущественно богатой публикой. Цены на билеты в эти театры на хорошие места были высокие, малодоступные для широкой публики. К тому же в бывшем Мариинском театре выступала постоянная французская труппа, это ограничивало круг посетителей этого театра публикой привилегированной, хорошо знавшей иностранные языки. Не следует, однако, думать, что бывший Мариинский театр посещался только богатой и знатной публикой.

Посещался он и широким кругом столичной интеллигенции и даже бедным студенчеством, которое, купив на последние гроши билет и забравшись на галерку, очень часто задавало тон спектаклю. Кстати сказать, билеты в бывший Мариинский театр, особенно, конечно, на спектакли с участием таких солистов, как Шаляпин, Собинов, достать было очень трудно. Театральная площадь очень часто была свидетельницей, как еще с вечера собиралась публика у театра, рассчитывая простоять ночь, чтобы утром попытать счастья достать билет.

Однако многие уходили ни с чем. Пользуясь таким затруднением, билеты скупались спекулянтами, которые продавали их по высоким ценам. Очень характерным для бывшего Мариинского театра был и театральный разъезд. Как уже упоминалось, знать и очень богатые люди приезжали на собственном транспорте. Таким образом, у театра, в стороне от главного подъезда, скапливались кареты, зимой — сани. Пока шел спектакль и господа развлекались в театре, кучера и лакеи праздно проводили время. Время для них тянулось мучительно долго.

Правда, в какой-то мере оно короталось беседой с другими кучерами и лакеями. Многие из них были между собой знакомы, так как не раз встречались, привозя своих господ в театр. Нетрудно догадаться, что речь в этих беседах шла, главным образом, о своих господах.

Рассказывая о них, каждый бранил их за все плохое и хвалил за хорошее, если только это хорошее было. Рассказывали и о своей жизни и вспоминали родную деревню, выходцами из которой было большинство кучеров. Все это было терпимо, когда приходилось ждать своих господ осенью или весной, хотя и тогда частенько приходилось терпеть от непогоды, а вот зимой, да еще в лютые морозы, было одно горе.

Замерзшие люди искали спасения у костра. Они топали, разогревая ноги, размахивали руками, приплясывали — словом, старались использовать все способы, чтобы спастись от холода. Кстати сказать, ведь господа ездили не только в театр, но и в гости, на концерты, в клубы, и везде бедные кучера часами мерзли, ожидая своих господ. Среди хозяев, у которых гостили господа, встречались и сердобольные люди, которые посылали своих людей лакея или горничную к кучеру с маленькой стопкой водки и с закуской, чтобы согреться.

Но вот спектакль кончился. Тепло и нарядно одетая в шубы публика выходит из театра. Клубы пара вьются у входных дверей. Лакеи суетятся, высматривая своих господ и, как только завидят их, бросаются к кучеру, крича и махая руками: По окончании же спектакля, лакей возвращался в вестибюль с гардеробом своих господ и помогал им одеться, а затем сопровождал их до кареты, поудобнее усаживал, укатывал потеплее ноги, все поправлял и, закрыв дверцу, ловко вскакивал на свое место рядом с кучером или на запятки кареты.

Если при собственном выезде лакея не было, то кучер с высоты своих козел или сидения саней, сам высматривал своих господ и, завидя их, расталкивая извозчиков, торопился подать карету или сани. Вслед за знатью и богатой публикой выходила публика попроще, ведь эта публика сидела в ярусах и на галерке. К этой публике спешили извозчики. А кому это было не по карману, шли на конку, а когда пошел трамвай — к трамваю. Кто жил близко или был победнее, добирался до дома и пешочком.

Постепенно шум и суета на площади у театра стихали и к двенадцати часам ночи площадь принимала свой обычный ночной вид. Такова была картина театрального разъезда в то время. Характерным явлением для улиц, площадей и набережных в дни больших морозов были костры. Они были необходимы для обогревания людей, которые несли наружную службу: Пользовались кострами и прохожие, особенно, конечно, те, у которых не было теплой одежды: Люди, гревшиеся у костра, не стояли молча.

У них всегда находились темы для разговора, для беседы, для жалоб на свою судьбу. Не были эти люди и бездеятельны у костра. Каждый считал своим долгом поправить костер, подкинуть в него полешко или дощечку от разломанного ящика, которые тут же лежали в виде небольшого запаса. Костры в городе разводились на мостовых улиц и на площадях в определенных местах. Для этой цели ставились металлические решетки, в которые закладывались дрова и разные древесные отходы. Горели костры и в ночное время. Были у костров и трагические случаи.

Какой-нибудь мальчишка на побегушках из москательной или мелочной лавки, где продавался керосин и прочее горючее, подбегал к костру погреться, а фартук у него был пропитан горючим. Фартук воспламенялся, обнимая пламенем несчастную жертву [63]. Когда в семейных домах, и бедных и богатых, люди готовились к ужину, а затем к ночному отдыху, на улицы выползали тени людей, для которых ночной Петербург сулил веселые похождения, развлечения, кутежи и разврат.

К услугам этих людей были и рестораны, и кабаре, и игорные дома, и дома терпимости. Все эти многочисленные заведения были на легальном положении, работали открыто и приносили большие доходы их владельцам. А сколько было таких притонов, которые существовали тайно! Это было возможно благодаря взяточничеству полицейского аппарата, который смотрел на это сквозь пальцы и даже покровительствовал этому делу.

Кто же гулял по ночам, кто кутил, кто посещал все эти ночные заведения? В Петербурге было много ресторанов, около Они разделялись на три разряда в зависимости от комфорта, качества кухни и часов торговли [64]. Наиболее фешенебельными были рестораны первого разряда: И комфорт и кухня этих ресторанов славились на весь город.

Они торговали до трех часов ночи. Рестораны второго разряда уступали во всем ресторанам первого разряда и торговали до двух часов ночи. И, конечно, рестораны третьего разряда во всем уступали двум первым и торговали до часа ночи. Все рестораны имели отдельные кабинеты, которые зачастую служили местом разврата. И чем ниже был разряд ресторана, тем больше был спрос на отдельные кабинеты для этой цели. Цены здесь были более доступные, чем в других ресторанах, кухня была хорошая, но публику туда влекла не общедоступность хороших обедов, а возможность встреч с литераторами, которые облюбовали этот ресторан.

Этим он и приобрел себе широкую известность. В летнее время большой популярностью пользовались рестораны при увеселительных садах: Пользовались популярностью и маленькие ресторанчики в Новой деревне, Стрельне и других местах ближайших пригородов. Они были очень уютны и имели свои маленькие садики.

Если в ресторанах играли только струнные ансамбли, а в некоторых выступали еще цыгане, то в кабаре посетителей развлекали более разнообразной программой. Организаторы этого дела заботились не столько о художественных качествах, сколько о том, чтобы она вызывала чувствительность у зрителей и слушателей. Уж таковы были требования этого увеселительного места. Игорные дома и Владимирский клуб [77] , в первую очередь, посещались преимущественно в зимнее время.

Но они не закрывались и летом. Летом их посещали завсегдатаи, самые азартные игроки, страсть которых держала их в цепких руках в равной мере как зимой, так и летом. Игорные дома молодежь посещала мало. Тут были все больше люди солидные, рассчитывающие преумножить свой капитал. И вот гуляющие молодые люди, да и не только молодежь, появлялись на улицах Петербурга в 11—12 часов ночи, появлялись в одиночку и компаниями. Двери всех этих злачных мест были широко открыты — выбирай любое!

Соблазна для молодежи и вообще людей, любивших покутить и повеселиться, много. Разные заведения закрывались в разное время. Так что в течение ночи, до трех, четырех часов, по центральным и прилегающим к ним улицам было некоторое оживление [78]. Это гуляки и картежники расходились по домам. Вернее сказать, разъезжались, так как большинство пользовалось услугами извозчиков.

Ночные извозчики хорошо знали, где какие заведения помещаются, когда закрываются. Вот они и дежурили у их подъездов, ожидая седоков. Какие же другие седоки могли быть в такое время, кроме гуляк?! Подгулявшая публика не всегда вела себя скромно, как это подобает в ночное время, часто шумела, даже скандалила. Городовым и дежурным дворникам не было от них покоя. Наиболее скандальных городовой с дворником отправлял в участок, где дежурный помощник пристава составлял протокол для привлечения скандалиста к ответственности.

Иначе проходила ночь в рабочих окраинах. Никаких увеселительных заведений там не было. Рабочий люд рано ложился спать, так как очень рано вставал на работу. Здесь ночь была больше похожа на ночь, чем на центральных улицах города. Ночью на улицах города преступный мир творил свое черное дело: Ко всем этим ночным происшествиям можно добавить и другие: Так вот за всеми этими материалами охотились репортеры некоторых газет.

Для них все эти уличные происшествия были хлебом насущным. Они рыскали по улицам города, опрашивали дворников, совали свой нос в протоколы участков — одним словом, не брезговали никакими источниками, лишь бы собрать побольше строк всяких сообщений для своей газеты, побольше заработать.

Люди на улице Жизнь на улице создавала движение: А люди в Петербурге были разные: Отсюда — яркость толпы, разнообразие прохожих, особенно на центральных улицах города и на Невском в первую очередь. Яркость толпы была обусловлена форменной одеждой военных, чиновников, учащихся. Да и люди в штатской одежде были одеты очень различно — от старого поношенного платья до богатых туалетов.

И чем дальше от центра города к окраинам, тем меньше было яркости и разнообразия в прохожих. Разные люди в разное время появлялись на улице. Кто спешил по своим делам, кто выходил на улицу для прогулки, а кто и работал на улице, обслуживая город и его жителей, поддерживая чистоту и порядок [80]. Что же это были за люди? Какие люди заполняли улицы города?

Познакомимся с этими людьми по мере их появления на улице в течение суток. В городе, не говоря уже о центральных улицах, рабочих почти не было. И это понятно, ведь каждый тогда стремился жить поближе к месту работы, так как быстроходного транспорта не было и, живя далеко от места работы, добираться было трудно, да и вообще невозможно — ведь предприятия начинали работать раньше, чем транспорт.

К тому же стоимость квартир в городе была высокая, совсем не по карману рабочему человеку. Жизнь на улицах окраин города начиналась рано, так как рано начинали работать фабрики и заводы. О начале работ оповещал рабочих фабричный или заводской гудок. В этом гудке было что-то заунывное, печальное, тревожное. Целые толпы рабочих и работниц тянулись по улицам к месту работы.

Тогда преобладали рабочие, работниц было много меньше. Женский труд применялся лишь на таких фабриках, как текстильные, кондитерские. На заводах женский труд почти не применялся. По гудку начинался и обеденный перерыв.

Большинство рабочих уходило на обед домой. На некоторых предприятиях обеденный перерыв продолжался два часа. А там опять работа до вечера. За восьмичасовой рабочий день тогда еще только боролись. По гудку и кончалась работа. И опять заполнялись улицы рабочим людом. Жизнь на улицах рабочих окраин замирала рано. После девяти часов на улицах было совсем малолюдно, а после десяти часов редко встретишь человека, разве пьяного из ближайшего трактира или посетителя кинематографа, если таковой был поблизости.

По воскресеньям и праздничным дням по улицам окраины ходили парни с гармошкой. На полянках и пустырях они танцевали с девушками вальс или кадриль. Там же играли в городки и зарождавшийся тогда футбол. Появлялся иногда рабочий человек и в городе. Сюда он приходил, главным образом, за покупками. Нельзя сказать, чтобы на рабочих окраинах не было торговли промышленными товарами.

Торговля была, но в городе было больше выбора. К тому же при большом выборе и купить можно было дешевле. Взять хотя бы Александровский рынок [81]. Чего там только не было! А кто умел торговаться, тот и покупал дешево. На такие вещи у рабочего человека там был спрос — все же подешевле, выгоднее.

Появление рабочего в городе было заметно по его одежде. Одежда рабочего резко выделялась в среде прохожих городских улиц. Работницы ходили в простых ситцевых платьях с длинной юбкой, с платком на голове, на ногах — простые ботинки без застежек. Это был выходной туалет рабочего и работницы.

А что носили на работе, говорить не приходится — у кого что было, тот то и носил. Конечно, были предприятия и в городе и даже в самом центре — на Невском. В Петербурге было много ремесленников, которые обслуживали население города ремонтом разных предметов бытового характера. Это были кустари-одиночки, чинившие обувь, одежду, кухонный инвентарь и прочее.

Эти кустари-одиночки ютились в подвальном или полуподвальном помещении со двора, куда не только не заглядывало солнце, но и воздух проникал в самом ограниченном количестве. А если еще принять во внимание запах клея, копоть от примуса и прочее, что отравляет воздух, то условия жизни и работы этих кустарей покажутся самыми безотрадными.

Конечно, не все кустари ютились в этих норах. Были такие, которые успели сколотить капиталец. Они снимали помещение с выходом на улицу, имели соответствующую вывеску, пользовались наемным трудом и держали мальчиков-учеников. Чистым помещением было только первое — с улицы, где хозяин принимал заказы.

А те, где работали люди, по своим санитарным условиям мало отличались от грязной норы кустаря-одиночки. Особенно безотрадна была участь мальчиков-учеников. В первый год их вообще ничему не учили, а гоняли, мастера — за водкой, хозяин — по разным домашним поручениям: Лишь со второго года начиналось обучение. В учении не все шло гладко, бывали ошибки, недочеты, брак, которые наносили хозяину материальный ущерб.

Тут уж незадачливому ученику пощады не было. Трудно этим детям давалась путевка в жизнь. Если рабочие на улицах города встречались редко, то мастеровой люд, ремесленники, кустари попадались на глаза часто, так как жили и работали они, главным образом, в городе, обслуживая состоятельную публику, и реже — на окраинах, где многие рабочие сами занимались починкой обуви, инвентаря для своей семьи.

Нелегка была жизнь и сезонных рабочих. С ранней весны съезжались они на заработки в Петербург из центральных губерний. Иногда они приезжали с места целыми артелями. По улицам города можно было видеть целые толпы рабочих, особенно у вокзалов, в крестьянской одежде, зачастую в лаптях, идущих с котомкой за плечами и инструментом в руках.

Организацией труда таких сезонников занимались подрядчики, которые встречали их на вокзалах, приглашали на работу, и устраивали для них жилье. Что это было за жилье, нетрудно себе представить. В большинстве случаев это были подвальные и полуподвальные помещения, заселенные до предела. Сезонные рабочие занимались постройкой домов, их капитальным ремонтом, ремонтом мостовых и прокладкой и ремонтом городских коммуникаций.

Прохожие по улицам могли наблюдать людей, работающих на лесах строившихся домов, несущих на согнутой спине на деревянной сиделке кладку кирпичей до пятого и шестого этажей. Окраска и штукатурка домов производилась малярами и штукатурами с люлек, подвешенных на блоках перед фасадом дома. Ремонт булыжных мостовых производился каменщиками.

Особенно заметной фигурой на этих работах был человек, заготовлявший щебень для засыпки отверстий между булыжниками. Он сидел на большом камне, подложив под себя тряпки, ногами, обернутыми тряпьем, он охватывал камень, который дробил большим молотом. И так целый день в любую погоду. Такими же тяжелыми работами были и все земляные работы на коммуникациях городского хозяйства.

Сезонные рабочие и мелкие ремесленники были наиболее неорганизованной и несознательной прослойкой в рабочей среде, а отсюда и пристрастие к спиртным напиткам, в которых они искали забвения в своей тяжелой безотрадной жизни. Едва ли кто-нибудь просыпался в городе раньше дворников. С выходом этих тружеников летом с метлой, а зимой — с лопатой и скребком начинался новый день улицы, начиналась жизнь на улице.

Одет был дворник в большую русскую рубашку, преимущественно красного цвета, на ней жилетка, в широкие брюки, заправленные в русские сапоги, на голове — картуз [82]. Когда дворник дежурил, на нем был чистый передник, а на груди — большая бляха овальной формы с адресом обслуживаемого дома и, конечно, свисток, помещавшийся в маленьком кармашке жилета.

Зимой дворник был одет в ватник и теплую шапку. На дежурства ночью — большой бараний тулуп с огромным воротником. Дворниками были только мужчины. Женщины-дворники появились лишь в Первую мировую войну. Большинство из них заменили своих мужей, мобилизованных на войну. Большие дома обслуживались несколькими дворниками [83]. Если дворники были холостые, им отводилась большая комната в первом этаже со двора. Каждый имел койку, тумбочку, а посреди комнаты стоял большой общий стол.

Были и семейные дворники. Тут же была общая кухня. Все эти помещения предусматривались при строительстве дома. Эти помещения имели мало света, так как помимо того, что они находились в первом этаже, они были еще забиты в самые неблагоприятные углы дома, к тому же и двор зачастую имел форму колодца.

И это понятно, так как в такие помещения жилец не поедет, дохода от них не будет, а дворникам сойдет — ведь они получали помещение бесплатно, так же как и освещение и отопление. Помещения, занятые дворниками, назывались дворницкими. Со двора, у окна дворницкой, прибивалась дощечка с надписью: С улицы у ворот дома был звонок в дворницкую.

Сперва эти звонки были ручные колокольчик , затем их стали заменять электрическими. Над звонком была дощечка с надписью: В обязанности дворника входили летом — подметание и поливка улицы и двора, а зимой — уборка снега, сколка льда с тротуара, посыпка тротуара песком, а при наличии снеготаялки — подноска и распиловка дров и загрузка снеготаялки снегом.

В царские дни дворники вывешивали флаги. Царскими днями назывались знаменательные даты, связанные так или иначе с лицами царской фамилии, как то: Дворники убирали черные лестницы так назывались лестницы со двора и чистили уборную. Тогда во многих дворах была общественная уборная. Если в доме было несколько дворов, она помещалась на самом заднем, рядом с мусорной ямой [84]. Затем начинался самый тяжелый, самый каторжный труд дворника — разноска дров по квартирам.

Нетрудно понять состояние дворника, таскавшего на веревке огромные вязанки дров на четвертый, пятый, а то и на шестой этаж. К тому же черные лестницы делались крутыми. По этим лестницам ходили также такие труженики, как дворники, кухарки, горничные, почтальоны, трубочисты и другие. Для укладки дров в вязанку у дворников имелось специальное приспособление.

На высоких козлах были две широкие толстые доски, из которых одна была в горизонтальном положении, а другая, перпендикулярно к ней — в вертикальном. Горизонтальная доска была на уровне спины дворника. В этот угол клалась параллельно в две линии веревка, концы которой спускались вниз, а петля находилась наверху вертикальной доски. На эту веревку клались дрова. Когда вязанка была наложена, дворник пропускал концы через петлю и, взвалив вязанку на спину, нес в квартиру жильца.

Это нехитрое приспособление значительно облегчало труд дворника и одновременно служило мерой отпуска дров жильцам. Дворники были первыми помощниками постового городового и послушно выполняли все его указания по поддержанию чистоты и порядка на улице и на дворе.

Требовалось ли городовому задержать преступника или нарушителя порядка — дворник бежал на свисток городового, нужно ли было городовому подобрать пьяного с панели — городовой звонил дворнику и последний отвозил его на извозчике в участок и т. В административном отношении город делился на полицейские части Александро-Невская часть, Рождественская часть и т.

Всего частей было двенадцать без пригородов. В каждой части — от двух до четырех участков. Полиция возлагала на дворников тайный надзор за уголовным элементом, также негласный надзор за политически неблагонадежными лицами. Дворники, особенно долго служившие в одном доме, хорошо знали всех жильцов дома. И этим обстоятельством широко пользовалась полиция. При обыске, при аресте дворника всегда привлекали в качестве понятого.

На дворнике лежала обязанность поздно вечером закрывать калитку ворот дома на ключ [85]. Если запоздавший жилец, после закрытия калитки, возвращался домой, он обращался к дворнику с просьбой открыть калитку. Если дворника на улице у ворот не было, жилец звонил в дворницкую.

На звонок являлся дворник, заспанный и недовольный. Рабочий день дворника не был нормирован — он все время чувствовал себя на работе. В самом деле, живя в доме, где он работал, он всегда ждал, что зайдет старший дворник и даст какое-нибудь поручение или позвонит городовой или околоточный надзиратель.

Жалованье дворник получал грошовое — рублей пятнадцать в месяц. Чтобы подработать, дворник старался чем-нибудь услужить жильцам дома. В домах, где квартиры сдавались без дров, доходной статьей для дворников была уборка дров в сараи и подноска их в квартиры.

Это помогало дворнику сводить концы с концами, особенно если дворник был семейный. Коллектив дворников в доме возглавлял старший дворник. По существу старший дворник являлся ответственным за эксплуатацию дома. Домовладелец возлагал на него всю заботу по домовому хозяйству. Старший дворник получал доходы с жильцов в виде квартирной платы и арендную плату с арендаторов торговых помещений, вносил платежи по государственным и городским сборам, нанимал и увольнял дворников и прочий обслуживающий персонал дома, занимался ремонтом дома и т.

В больших богатых домах всеми административно-хозяйственными делами занимался управляющий домом, а старший дворник управлял большим штатом младших дворников [86]. В маленьких домах всем ведал сам домовладелец, а помогал ему во всем дворник. Положение старшего дворника было много лучше, чем подчиненных ему дворников. Ему полагалась отдельная квартира, где он принимал жильцов дома, да и содержание он получал приличнее, не говоря уже о некоторых возможностях при ремонте дома сделки с подрядчиками.

Никаким физическим трудом он не занимался. Для многих старших дворников эта должность была теплым местечком. Значительно позднее дворника на улице, у дверей парадного подъезда дома, появлялся швейцар [87]. Швейцар мог спать дольше дворника, так как люди, которых он обслуживал, вставать не торопились, на службу уходили поздно, некоторые вообще не работали, а большинство женщин не было связано ни службой, ни общественной деятельностью.

В квартирах по парадной лестнице жили люди состоятельные, а в больших квартирах — богатые. Для таких людей тогда создавалась везде благоприятная обстановка жизни. Частью такой благоприятной остановки была и парадная лестница, которая вела в их квартиры. Вход на парадную лестницу вел с улицы. Над подъездом парадной лестницы всегда была крыша в виде небольшого козырька из кровли на кронштейнах.

В богатых домах этот козырек и кронштейны были хорошо оформлены, носили декоративный характер. Такой козырек предусмотрительно делался, главным образом, на случай дождя, чтобы господа до появления извозчика, за которым бегал швейцар, могли находиться под надежной кровлей. Если у господ был собственный выезд, то он уже ожидал их выхода из подъезда. В некоторых домах подъезды имели не только козырьки, но и кровлю над всем отрезком тротуара перед входом на парадную лестницу.

Кровля эта покоилась на металлических столбиках у самой мостовой. Двери были большей частью массивные, дубовые, иногда остекленные, с большой медной ручкой, начищенной до предельного блеска. С тротуара к подъезду вели одна-две ступеньки. У подъезда был электрический звонок, рядом с которым была дощечка с надписью: При входе в вестибюль находился ножной скребок и коврик с большим ворсом, чтобы можно было тщательно очистить обувь или галоши от грязи, так как на парадной лестнице поддерживалась исключительная чистота.

Если вестибюль был просторный, он хорошо и приветливо обставлялся: А в передних лапах он держал поднос для визитных карточек, которые оставлялись посетителями, как поздравление в праздничные дни и по другим случаям. У стены стояло большое трюмо. Если позволяло место, ставился стол, с нарядной скатертью, пара кресел.

Обстановка эта была, конечно, очень различна: Парадная лестница была широкая, отлогая, чтобы люди, поднимаясь по ней, не уставали. В богатых домах лестница была мраморная. Вдоль лестницы была положена чистая дорожка. Площадки лестницы также были уютно обставлены: Лестница хорошо отапливалась большой кафельной печью или камином, которые находились в вестибюле. Многие предпочитали оставлять свою верхнюю одежду у швейцара, чтобы легче было подниматься по лестнице, для чего в вестибюле находилась большая стоячая вешалка.

Вот жильцов, живших по такой лестнице, и обслуживал швейцар. Большую часть времени швейцар проводил на улице, у подъезда лестницы или стоя у дверей, или сидя на табуреточке. Он открывал дверь приходившим и уходившим жильцам, жившим по этой лестнице, а также всем посетителям, которые приходили к этим жильцам в гости, по делу. Открывая дверь, он приветствовал приходившего и уходившего, снимая фуражку и кланяясь.

Остальное время он посвящал поддержанию чистоты и порядка на лестнице. Швейцары имели однородную во всем городе форму: Летом — тужурку, окантованную золотой тесьмой. Жил швейцар при парадной лестнице в маленькой конурке полуподвального помещения, куда вела лесенка в несколько ступенек.

И света и воздуха в этой конуре было мало. Были швейцарские и на уровне вестибюля. Тогда и окно находилось выше уровня мостовой двора. Это уже было лучше. Но помещения для швейцаров в большинстве домов были очень маленькие. В такой конуре с горем пополам мог еще жить один холостой человек. Но ведь нередко швейцар обзаводился семьей. Как он мог помещаться в таком уголке с семьей?

Во многих старых домах такие швейцарские каморки сохранились и до наших дней. Теперь они заняты маленькими починочными мастерскими часов, авторучек. Швейцар хорошо знал всех жильцов своей лестницы. Многих величал по имени отчеству. Хорошо знал также многих посетителей этих жильцов. На ночное время парадная лестница закрывалась на ключ. В этом случае запоздавший жилец звонил швейцару, который, накинув пальто и надев фуражку, торопился к входной двери.

Так же как и дворники, швейцар получал грошовое жалованье. Поэтому швейцар был всегда рад, когда получал от жильцов какие-нибудь поручения. За хорошо выполненное поручение жилец в долгу не оставался. Большей частью ему приходилось выполнять роль посыльного. Каждый жилец, у которого встречалась надобность в посыльном, предпочитал лучше дать возможность заработать своему швейцару, чем обращаться к посыльному.

Отлучаясь от дома, швейцар оставлял вместо себя заместителя. Если швейцар был женат, оставлял жену, если холостой — какую-нибудь женщину из дома или жену дворника — словом, человека надежного, которого жильцы хорошо знали и которому доверяли. Парадная лестница никогда не оставалась без надзора. Жена швейцара тоже подрабатывала у жильцов, принимая разные поручения женского труда в виде стирки и прочего.

Кроме того, богатые люди, поносив немного вещи, в еще хорошем состоянии отдавали семье швейцара. Не у всех швейцаров было одинаковое положение. Но были и швейцары, которые жили зажиточно, были состоятельными людьми. Такие швейцары стояли у подъездов ресторанов и гостиниц, банков и банкирских контор, страховых обществ, особняков вельмож и титулованных лиц. Тут уж все было другое, начиная с внешности. В такие дома, учреждения, особняки подбирались такие швейцары, внешний вид которых производил бы эффект, служил бы украшением, говорил бы о солидности либо учреждения, у подъезда которого он стоял, либо лица, которому принадлежал дом или особняк.

Подбирались старики высокого роста, бравые, с большой серебристой бородой. Такая борода была в цене, в спросе, за ней охотились, ею дорожили. Да и швейцар зачастую в таких местах был не простой, а старый гвардеец — вся грудь в медалях.

Одет он был с иголочки. А у дворцов — еще в ливрее. Это была форменная парадная одежда с шитьем и галунами. Пелеринка этой одежды была обшита широкой золотой тесьмой с двуглавым орлом. Да, действительно, такой швейцар мог быть украшением парадного подъезда. Уж у такого, вероятно, была не конура в 6—8 метров, а было помещение, достойное его положения.

Да и жалованье было тоже негрошовое, как у его младшей братии в небольших домах, на скромных парадных. А про чаевые и речи нет — жаловаться не приходилось. И сынки таких швейцаров учились в гимназии, а дочки выдавались замуж с хорошим приданым. Каждому своя судьба, свое счастье. Так как большинство улиц города освещалось газом, то обслуживание газовых фонарей требовало большого штата фонарщиков.

Как только спускались сумерки, фонарщик с легкой лесенкой на плече бегал от фонаря к фонарю. Накинув лесенку крючьями на перекладину фонаря, фонарщик быстро поднимался по ней, зажигал фонарь тлеющим фитилем и так же быстро, спустившись, бежал дальше.

Быстрота движений этого человека понятна — ему полагался определенный срок для освещения своего участка. Утром в установленные часы, в зависимости от времени года, фонари тушились автоматически по всей линии.

Со временем это дело улучшилось и ускорилось, когда фонарщику не приходилось подниматься по лестнице, так как он был снабжен шестом с тлеющим фитилем на конце. Этим же шестом он открывал и закрывал одну из створок шестигранного фонаря. Впоследствии надобность в фонарщиках газового освещения вообще отпала, так как газовое освещение было автоматизировано.

При газовом освещении фонарщик мог быстро обслужить большой участок. Совсем другое дело — керосиновое освещение, которое еще сохранялось в захолустных улицах рабочих окраин. Прежде чем лампу зажечь, надо было и заправить. На улицах Петербурга часто можно было встретить трубочиста.

В то время дома с центральным отоплением были редки. Почти во всех домах было отопление печное. В услугах трубочиста потребность была большая [88]. Одет был трубочист в брезентовый костюм, на голове — высокая шапочка типа фески. И костюм и шапочка были черные — в саже. На плече у него была лесенка, метелочка с шарами, а за широким ременным поясом — складная ложечка для выгребания сажи.

Внешний вид трубочиста был страшный. Вот почему было принято маленьких детей пугать трубочистом. Теперь не напугаешь, так как трубочист в Ленинграде — редкость, ребята его почти не знают. Домов с печным отоплением становится все меньше и меньше. Рано утром на улицах появлялся почтальон с большой кожаной сумкой на широком ремне через плечо.

Нагрузка у почтальона была большая. Кроме писем, переводов, газет, почтальон разносил и журналы. А многие журналы давали подписчикам обильные приложения. Все это доставлялось подписчику на дом. Теперь труд почтальонов значительно облегчен тем, что на каждой лестнице внизу установлен ящик для корреспонденции квартир всех этажей этой лестницы. Почтальоны в то время были только мужчины. Они имели форму темно-синего цвета с синим кантом более светлым. С раннего утра на перекрестках больших оживленных улиц занимали свои места газетчик и посыльный.

Это была неразлучная пара — всегда вместе, всегда рядом. Газетчик имел форму, свой номер, на фуражке была надпись: Все утренние газеты, которые продавал газетчик, находились в большой кожаной сумке, которая держалась на широком ремне через плечо. Газеты в сумке были расположены веером, так что их название было хорошо видно, что было удобно и для покупателя, и для самого газетчика. Нет сомнения, что огромная кипа газет, которая помещалась в сумке, была большой тяжестью.

А таких дней в неделе было два: Но со временем плечо газетчика свыкалось с этим бременем и он не гнулся под этим грузом, а стоял браво, хотя этим делом занимались большей частью люди пожилые. Покупателями газет были в большинстве люди постоянные: Случайные покупатели встречались редко. Поскольку за свежей утренней газетой приходили одни и те же лица, газетчик хорошо знал своих покупателей, и когда они приходили за газетой, газетчик приветствовал их.

Первыми приходила за газетами прислуга, которая торопилась обеспечить своих господ свежей газетой к завтраку. Прислугой назывались домработницы, обслуживающие определенную семью. Были семьи, которые имели одну домработницу. Богатые семьи имели их несколько. Приветствуя этих покупательниц, газетчик часто сопровождал свое приветствие шуткой, остротой, на что покупательница отвечала смущенной улыбкой. Иногда появлялись ребята, которых за газетой посылал отец.

Затем, по пути на работу, газету покупали чиновники, служащие и другие. Журналами газетчики не торговали, они продавались в киосках на улице, на вокзалах, на пристанях и в других людных местах. Однако газетчики охотно торговали выходившими по субботам выпусками детективных рассказов о приключениях сыщиков: Ната Пинкертона, Ника Картера, Путилина и других.

Выпуски эти издавались в красочных обложках и стоили пять копеек. Особым спросом эта литература пользовалась у учащейся молодежи. Вечерними газетами газетчики тоже торговали. Но главными распространителями вечерних газет были мальчишки. Появление мальчишек на улицах преимущественно центральных со свежими вечерними газетами оживляло улицы. Выбирая из газет наиболее сенсационные новости, мальчишки выкрикивали эти новости, соблазняя прохожих покупать газету. А в сенсациях недостатка не было.

Были они и во внешней политике, и во внутренней, и в громких судебных процессах, и в бытовых происшествиях, и в делах городского хозяйства. Но были и такие случаи, когда мальчишки сами придумывали какие-нибудь сногсшибательные сенсации, каких в газете не было. Это делалось с целью привлечь покупателей и скорее распродать газету. Соблазненные прохожие нарасхват покупали газету, а когда обнаруживали жульничество, бросались искать обманщика, а его и след простыл.

С такого продавца и взятки гладки. У витрины всегда по вечерам толпился народ. Так было во время Первой мировой войны, перед революцией, в дни революции. Тут уж для мальчишек-газетчиков была горячая пора. Они носились по всему Невскому и смежным улицам и во все горло оповещали прохожих о последних новостях.

Посыльные тоже имели форму, бляху с номером, а на красной фуражке была надпись: Посыльные выполняли различные поручения: Услуги посыльного были очень ценны для коммерсантов, для адвокатов и прочих деловых людей города. В самом деле, это было очень удобно для поддержания связи с людьми, связи быстрой и надежной. Работа посыльного оплачивалась по установленному тарифу. В расчете на хорошие чаевые посыльный всегда старался выполнить поручение как можно лучше и быстрее.

Таковы уж были нравы. Посыльные очень часто получали поручения от одних и тех же лиц, живших вблизи стоянки посыльного. Это была, так сказать, постоянная клиентура посыльного. Поручения этой клиентуры посыльный выполнял особенно аккуратно. Поскольку посыльные были членами артели, они отвечали перед артелью, а артель за работу посыльного — перед клиентурой.

Вот почему посыльному можно было дать любое поручение и доверить любую ценность с уверенностью, что все будет выполнено и все будет в сохранности [95]. Торговля в Петербурге открывалась рано. Этого касалось, прежде всего, продовольственных магазинов. Торговля в некоторых из них, как, например, в мелочных лавках [96] , начиналась с семи часов утра. В больших и гастрономических магазинах торговля открывалась значительно позднее.

К началу открытия магазина собирались приказчики. Позднее их являлся владелец магазина. Приказчики приветствовали своего хозяина. В торговле продовольственными товарами среди владельцев магазинов сохранились еще типы старых купцов. Это касалось, главным образом, мясников и бакалейщиков. Владельцы другой торговли имели уже более лощеный вид. Это отражалось и на их внешности, и на одежде, и на манере держаться.

Если первые еще ходили по традиции в поддевке, картузе и русских сапогах, и носили большую бороду, то последние имели вид более современный. Богатые владельцы приезжали к открытию магазина на собственном выезде — на дрожках. То же можно сказать и про приказчиков — все зависело и от разряда магазина, и от вида торговли, и от требований хозяина. Владельцы магазинов промышленных товаров тоже отличались от своих собратьев-торговцев продовольственными товарами.

У первых вид был с претензией на интеллигентность. Но и они, в свою очередь, отличались друг от друга по месту нахождения торговли и по солидности торгового предприятия. В зависимости от солидности торговли, были и требования владельцев магазина к своим приказчикам. Это сказывалось не только на внешнем виде приказчиков, но и на их обращении с покупателями. Если приказчик дорожил своим местом, то не менее и владелец магазина ценил такого приказчика, который сумел привлекать покупателей.

Покупатель настолько привыкал к обходительному приказчику, что если он по каким-либо причинам переходил к другому хозяину, то все покупатели тянулись за ним. Закрывались магазины тоже в разное время, в зависимости от разряда и от характера торговли []. Продовольственная торговля в большинстве своем была открыта до двенадцати часов ночи, а некоторые магазины торговали еще и дольше. Торговля в Петербурге была очень разнообразна и вносила в жизнь улицы большое оживление и освещением, и витриной, и скоплением публики у некоторых витрин.

Это касалось, главным образом, центральных улиц города. И чем дальше от центра, тем меньше было магазинов и всякой торговли вообще. Попадались лишь мелочные лавки, мелкие магазины промышленных товаров, трактиры, да казенные винные лавки. Люди, работавшие в торговом мире, носили на себе отпечаток своей профессии и чем-то отличались среди прохожих. Так выработался тип купца и тип приказчика со всеми их отличительными признаками. В девять часов утра начинались занятия в начальных и средних учебных заведениях.

После восьми часов на улицах появлялись учащиеся, идущие в школу. Учащиеся всех средних школ имели форму, кроме немецких школ и некоторых частных учебных заведений. Гимназисты носили двубортные шинели светло-серого цвета с двумя рядами гладких серебряных пуговиц и темно-синими петлицами, окантованными белым кантом. Сзади шинели — хлястик с двумя такими же пуговицами.

Головной убор состоял из темно-синей фуражки с лакированным черным козырьком и серебряным значком из двух скрещенных лавровых веток и номера гимназии между ними. В летнее время они носили черную гимнастерку, подпоясанную черным лакированным ремнем с серебряной металлической бляхой, на которой был выбит номер гимназии. Внешний вид этой надписи был такой: Брюки черные — навыпуск. В младших классах носили на спине ранцы.

Ранцы были из тюленьей кожи, что придавало им довольно нарядный вид. В старших классах носили портфель. Форма реальных училищ отличалась следующими признаками: Коммерческие училища имели черную шинель, золотые пуговицы, темно-зеленый кант и черную фуражку с темно-зеленым околышем.

Городские четырехклассные училища имели всю черную форму, а на фуражке и на бляхе ремня две буквы Г. Других отличительных признаков не было. На центральных улицах, особенно на Невском, встречалось много студентов высших учебных заведений. Студенты тоже носили форму. В каждом учебном заведении была своя форма. Студенты университета имели двубортную шинель темно-зеленого бутылочного цвета или черную. Пуговицы золотые с орлом. Петлицы, околыши фуражки, а также кант на шинели и на фуражке были синие.

Наплечников и эмблем на фуражке не было. Все студенты институтов носили черную двубортную шинель и черную фуражку с лакированным козырьком. Форма каждого института отличалась цветом петлиц и канта, и эмблемой на наплечниках, на фуражке и на пуговицах. Петлицы, наплечники и фуражка окантованы зеленым кантом. На фуражке эмблема — топор с якорем. Пуговицы серебряные с орлом.

Кант и бархатные петлицы темно-зеленые. На фуражке эмблема — разводные ключи. Кант и петлицы темно-синие. На фуражке эмблема — французский ключ и молоток. Пуговицы золотые с той же эмблемой. Кант и петлицы желтые. Даже кварги не снились. Проводник разбудила меня за час до прибытия, но я выспался. В Минске выходили не все, да и пассажиров оказалось немного, так что я без проблем справил нужду, умылся и почистил зубы. Заодно выбросил в мусорный ящик маленький темный брикет - отходы переработанной Мозгом пищи.

Брикет был затянут в тонкую пленку, не пропускающую запахи. Надо будет поискать местный аналог - запас не бесконечный. В купе я побрился купленной в магазине электробритвой. Она мягко удалила отросшие волоски. Древняя технология, но вполне приятная. Мой световой эпилятор остался на Аллоу, как и другие вещи. Портал чувствителен к весу клиента. Каждый зул, здесь его называют "грамм", на счету.

Пришлось облачиться в комбинезон, который и привлек внимание аборигенов. Зато весил комбинезон менее трехсот зулов, включая обувь. И ходить в нем удобно. Местная одежда рядом не стояла, как говорят здесь. Как может стоять одежда? Спрятанный в рюкзак Мозг дал совет брать. Я заказал два стакана и пачку печенья. Расплатился полученной в Москве мелочью. Поезд был белорусский, но российские деньги здесь брали. В каждой стране своя валюта. Широко применяются наличные деньги, идентификаторов нет.

В ходу заменяющие их карты. Их выдают после открытия счета, для чего нужно явиться в банк. Не всегда, правда, но все равно неудобно. К чаю прилагался сахар. Я высыпал его в один стакан. Сам съел печенье, запив горячим настоем. К местной пище придется привыкать.

Метаболизм у нас одинаковый, пища схожа. Различны способы ее получения. Бычков и свиней в Федерации не растят - не выгодно. Мясо дают генетически выведенные черви, толщиной в полтора нерга - метра по-местному. Раз в декаду червю срезают задний сегмент.

Световой луч заваривает рану, кровь не течет, червь продолжает жить дальше и отращивать срезанное. Боли он не чувствует - нет соответствующих рецепторов. Только на осваиваемых планетах растят животных. Там, где природа позволяет.

Вкус этого мяса несравним с тем, что дают черви В груди кольнуло, и я приказал себе забыть. Попросил Мозга дать подготовленную информацию о стране. Он ночью не спал - Мозг никогда не спит, поэтому проанализировал ее и сгруппировал по направлениям. До прибытия в Минск я успел их просмотреть. Если Мозг не ошибся а он никогда не ошибается , жить здесь можно.

Не Федерация, конечно, но вполне. Поезд остановился у перрона. Я накинул куртку, взял вещи и вышел. Темно, зябко, пахнет сгоревшим углем. Часы на перроне показывали 6. Система исчислений на Земле десятеричная, но для времени используется другая.

В сутках 24 часа, в часа 60 минут, в минуте - 60 секунд. А вот для меньших единиц времени используется уже десятеричная система. Планета, вступающая в Галактическую Федерацию, первым делом принимает ее счисления. Без этого не примут. Впрочем, Земля в качестве кандидата пока не рассматривается. Ведомый Мозгом, я зашел в здание вокзала, где отыскал пункт обмена денег.

Я сунул в лоток пачку долларов. Она отсчитала двадцать бумажек, остальное вернула. Спустя пять минут я стал обладателем четырех тысяч местных рублей. По местным понятиям - большая сумма. Сунув деньги в карман, я вышел на площадь. Напротив входа в вокзал, подсвеченные с многочисленных карнизов, высились две башни. Необычная архитектура для техногенной цивилизации, но выглядит красиво. Правда, жить здесь я бы не хотел. Я спустился в подземный переход, вышел за площадь, прошел дворами, вновь переход Я отошел к столу у дивана, сел и достал ручку.

В последний раз я писал в школе. Передал управление телом Мозгу. Тот заполнил нужные графы. Я отнес листок девушке и подал паспорт. Я отсчитал деньги и получил обратно паспорт и вложенную в него карточку гостя, а также ключ. Я кивнул и взял вещи. На нужном этаже нашел номер. Там первым делом полез в душ. Вместо несвежей рубашки натянул тонкий джемпер под горлышко. В парадном мундире и то легче.

Но здесь ходят в костюмах. Не все, но Мозг рекомендовал так. Я оставил его в номере и спустился в ресторан. Блюда здесь брали сами. Я выбрал ветчину, сыр, вареные яйца. Налил в чашку кофе, чай мне не понравился в поезде. Кофе, впрочем, тоже не восторг. Перекусив, я поднялся в номер.

Могут потребовать выселиться досрочно. Скажем, дочка хозяина выходит замуж, и ей понадобилось отдельное жилье. Могут придти в квартиру в отсутствие жильца - проверить ее состояние. По местным меркам ты богат.

Насчет выбора Мозг не ошибся. Остальные не устраивали ценой или фантазией хозяев. Зачем мне помпезные интерьеры или потолки в клеточку? Паркет, полы с подогревом, Хозяин оставляет мебель и всю бытовую технику. Окна выходят в парк. В нем можно гулять. До метро две остановки. Правда, квартира небольшая - всего две комнаты. Тесновато, но, может, понравится?

Просто, лаконично и функционально. У хозяина есть вкус. Через меня не желательно - тебе пора привыкать к местным реалиям". Магазин только открылся, и я оказался в нем первым покупателем. Ко мне подлетел продавец. С большими экранами по предзаказу. Экран 6,2 дюйма, процессор 8 ядер с частотой мегагерц, оперативная память 4 гигабайта, постоянная - 64 гига. За коммуникатор и карту мне пришлось отдать половину имевшихся рублей. Большинству местных не по карману".

Поменяй доллары - и будет тебе счастье! В любом языке Мозг первым делом осваивает неформальную лексику. Придает сочность речи, как он утверждает. С ним нужно быть осторожным. Подсказать сочный оборот может в неподходящий момент. Я сходил в банк, поменял оставшиеся в пачке доллары. Операция вызвала легкий ажиотаж. Оператор позвонила по телефону. Пришел служитель и принес брезентовый мешок с пачками денег. Часть их выдали мне. Я сунул пачки в рюкзак и вышел в небольшой сквер.

Присел на лавочку, достал смартфон и набрал нужный номер. Звоню по поводу квартиры. Все ясно - агент. Шестой этаж, паркетные полы, итальянская мебель и немецкая техника. На мне будет красная куртка. Стоянки такси поблизости не было, и я вызвал машину по телефону. Она приехала почти сразу. Спустя двадцать минут такси завернуло во двор длинного дома.

Из окна машины я заметил девушку в красной куртке. После чего выбрался из машины. И без того ясно. Пока ехали, Мозг навел справки об агенте. Ему это как два пальца, по выражению местных. А любая база для него открыта. Итак, Жанна Котлярова, 28 лет, разведена, детей нет. В поиске, как говорят здесь, потому и в мини. Ноги, кстати, у нее точеные, как и фигура. И личико, вроде, симпатичное.

Но толком не разглядеть - краски много. Мы вошли в подъезд и поднялись на лифте. У стальной двери Жанна достала ключи и приложила "таблетку" к кругляшу с красным светодиодом. Тот моргнул и потух. Она загремела ключами, и мы вошли. Каждый дом несет слепок души хозяев. Его чувствуют и обычные люди, что говорить о нас с Мозгом? Гнев, зависть и злоба оставляют дурной след. В таком доме чувствуешь себя неуютно, возникает желание уйти.

Согласие наполняет дом умиротворением. В этой квартире жили добрые люди. В рюкзаке слегка шевельнулся Мозг. Кухонная техника и стиральная машина фирмы "Бош". Смесители венгерские, а не китайское барахло. Комнаты светлые, - она тащила меня за собой. Летом парк - чудо. Мамочки гуляют, бегают дети. На кровати ортопедический матрас, подушки такие же. Постельное белье в шкафу, чистое.

В немецкой клинике работает. Тащить все с собой не имело смысла. Доверенность, мое и его свидетельства о рождении. У нас и фамилии одинаковые, я свою не меняла. Покупают главным образом новострой, вторичку не жалуют. Она по образованию художник. Дизайн ее, а многое брат делал сам, даже плитку клал.

У него золотые руки - хирург. Я снял рюкзак, отстегнул клапан и по одной выложил на покрывало кровати семь пачек долларов. Глаза у Жанны стали большими. Мне же их брату отдавать. В договоре поставим сумму в эквиваленте, продажа за валюту незаконна. Жанна собрала пачки и полетела на кухню. Там достала смартфон и подбила сумму на калькуляторе. Затем ловко пересчитала деньги. Их еще не научились подделывать. Это сдача, - она придвинула мне несколько купюр.

Кроме регистрации в БТИ. Могу взять ее на себя, у нотариуса выпишем доверенность. Но это не стоит таких денег. Вы россиянин, но купили квартиру в Минске. А это еще тот геморрой. Россиянам проще, но все равно хватает. У меня есть кое-какие знакомые, сделаем быстро.

Она собрала отложенные купюры и сунула их в портмоне. Остальные сгрузила в большой, пластиковый конверт, извлеченный из сумочки. Конверт получился пухлым, как подушка. Я достал ручку и черкнул в указанном месте. Она поставила подпись рядом. Он зафиксирует передачу денег. Карточка из гостиницы с собой? Я достал паспорт и извлек из него карточку. У меня договор на покупку квартиры. Все готово, осталось подписать. Нас ждут через полчаса, - сообщила, спрятав смартфон.

Уловил брошенный на него оценивающий взгляд. Автомобиль у Жанны оказался маленьким, красного цвета. Меня это не удивило. Ехали мы совсем ничего. Выбрались на улицу, повернули налево, затем - направо и припарковались на стоянке у нового здания. В последующий час я изображал из себя дроида. Произносил нужные слова, ходил платить государственную пошлину, подписывал документы. Наконец, все это завершилось. Мне вручили ключи от квартиры и мой экземпляр договора. Мы с Жанной вышли на крыльцо. Слова Жанны о рюкзаке с деньгами навели на мысль.

Скажем, в девятнадцать часов. Там и отдам паспорт. Из знакомых только вы. Жанна высадила меня у гостиницы. Я пообедал в ресторане и отправился в банк. Там открыл карт-счет в белорусских рублях, продав банку половину долларов. Остальную валюту разместил на счету, получив карточку "Премиум".

Мне предложили безотзывный депозит, но я отказался. Кто знает, когда и сколько мне понадобится денег? В банке я пробыл долго. Деньги проверяли и пересчитывали, затем готовили договоры. Я закинул на плечи полегчавший рюкзак и пошел в гостиницу. Жанна позвонила из лобби. В этот раз на ней было желтое пальто, под которым виднелось черное, обтягивающее платье.

Она успела сделать прическу и обновить макияж. Увидев меня, Жанна заулыбалась. Я помог ей раздеться и повел в ресторан. Мы сели за столик у окна. Подошедший официант принес каждому из нас меню. Мясное и рыбное ассорти. Людей в ресторане хватало, но свободные столики имелись. До этого с подругами забегали. Училась в БГУ, это неподалеку. Официант принес салаты и вино.

Плеснув в бокалы, дал попробовать мне и Жанне. Я кивнул, и он наполнил бокалы. Жанна кивнула и вдруг вздохнула. Глаза у нее стали влажными. В квартире брат жил. Я к ним часто приходила, даже жила некоторое время. У них было хорошо. Павлик на моих глазах рос.

Я год квартиру не продавала, платила за нее, думала: Брату говорила, что цены низкие, нужно подождать. Пока он не сказал, что хоть за какие деньги. Не сокрушайтесь о деньгах: Они всегда с вами, и их невозможно отобрать. В университете учила французский язык. Монтеня дважды перечитала, даже пыталась в оригинале. Французских просветителей изучали до корки. Потом работала в издательстве.

У меня абсолютная грамотность, - похвасталась она. Так вот откуда у нее такая правильная речь На еду еле хватало. Надоело у папы просить. Плюнула и устроилась в агентство. Спустя короткое время глаза Жанны заблестели, лицо раскраснелось. Мы пили, ели и разговаривали. Вернее, говорила она, я больше кивал. Ни одна Сеть, ни одно средство массовой информации, фильм или книга не дадут столько информации о стране, как живое общение с аборигеном.

Абориген должен иметь обширные контакты с людьми. Он должен быть умным и наблюдательным. Совместная трапеза, алкоголь, чувство благодарности за угощение Я направлял беседу, задавая уточняющие вопросы, Жанна отвечала. В ее глазах я был иностранцем, который приехал в ее замечательную страну, но ничего не знает о ней.

Мозг после проанализирует информацию и сделает выводы. Но я сам видел, что пригласил Жанну не зря. Она умна и образована. Не агрессивна и не алчна. Хотя последнее стоит проверить. Никогда не была в казино. Я подозвал официанта и рассчитался за ужин. Прибавил "на чай" - вино оказалось неплохим. А вот еда могла быть лучше.

Мы встали и перешли в другой зал - казино примыкало к ресторану. На входе я купил десять фишек по десять рублей - хватит. Справа - игровые автоматы, дальше - карточные столы, слева рулетка. В казино было достаточно многолюдно, хотя места у игровых столов имелись. Я отвел Жанну к столу для игры в "блэкджек". Сначала мы посмотрели, как этим занимаются другие. При этом я комментировал Жанне на ушко ход игры и объяснял правила. Скоро она освоилась и села на освободившееся место.

Я сунул ей в руки фишки. Она выставила одну на зеленое поле. У него с Жанной случился "стей", другие проиграли. Жанна сохранила ставку и заметно приободрилась. В следующий раз она выиграла и заулыбалась.

Дальше игра шла с переменным успехом: Жанна то проигрывала, то теряла ставку. Я наблюдала за лицами игроков. Некоторые пытались казаться невозмутимыми, другие не скрывали эмоций. Я фиксировал их памяти - Мозг разберется. Спустя десять минут Жанна повернулась ко мне. Она кивнула и выбралась из-за стола.

Или думаешь, их открывают альтруисты? Я отвел ее к рулетке. Здесь мы постояли, наблюдая за игроками. Я вновь комментировал, разъясняя правила. Мозг меня хорошо просветил. Для игры в рулетку не существует системы. На какой номер шарик упадет, высчитать невозможно. Однако опытный крупье может запустить его так, что упадет в нужную выемку. У крупье вырабатывается мышечная память и собственный алгоритм. Эфору его нетрудно просчитать. Поэтому нам запрещают играть.

Другие игроки тоже сделали ставки. Он попрыгал и скользнул в углубление. Он сгреб лопаткой ставки других игроков и придвинул к Жанне восемь фишек. Она сгребла их со стола. Рисковать Жанна не стала. Выбирала черное или красное, "колонку" или "дюжину". Пару раз выиграла, пять проиграла - дважды выпало зеро. Вокруг стола стояла толпа, многие делали ставки, и нашу крупье зевнул. Тем более что перед ней кто-то вывалил на номер 12 сразу пять фишек.

Крупье запустил шарик, и только затем разглядел. По его сузившимся глазам я понял, что он спохватился, но поздно. Шарик прыгнул несколько раз и лег в ячейку. Затем сгреб фишки со стола и придвинул к нам целую груду. Она стала сгребать фишки. Они не поместились в ладонях. Крупье подал Жанне поднос.

Она благодарно кивнула и сунула ему фишку. Жанна с подносом отошла от стола. Мы направились к кассе. Жанна держалась скованно, видимо, ждала подвоха. Но его не случилось. Кассир без звука принял у нее фишки и выплатил выигрыш. Мы вышли за дверь, и Жанна протянула мне деньги. Она протянула мне банкноту достоинством в сто рублей. Остальные сунула в сумочку. Пригласили в ресторан, напоили, накормили, затем отвели в казино и помогли выиграть. Пока были в казино, держалась. В гардеробе я помог ей надеть пальто и вывел из гостиницы.

Из ближнего такси, поняв мои намерения, выскочил водитель и распахнул дверь. И возьми, - я сунул ей паспорт. Я погрузил ее в такси и захлопнул дверь. Затем протянул водителю пятьдесят рублей. Он кивнул и побежал к водительской дверце. Тихо зашелестел мотор, и такси тронулось.

За стеклом пассажирского места мне махнули ладонью. Я повернулся и пошел к гостинице. Утром я съехал из гостиницы. Такси привезло меня к дому. Я затащил сумку в квартиру и прошелся по комнатам. Хорошо здесь, уютно, прибрать бы только. На мебели лежал тонкий слой пыли. Вот такой он у меня - вредный.

Я вздохнул и занялся составлением списка. Мозг мне в этом деятельно помогал. Итак, белье - нательное и постельное. Удобная одежда - обязательно. Средства гигиены и бытовая химия. Кое-что хозяева оставили, но по принципу: Или Жанна лучшую прибрала. Продукты нужно купить - большой охладитель совершенно пуст. Почему мелкий грызун должен вешаться в пустом охладителе?

Зачем ему это делать? И, самое главное, как? Я выбросил эту мысль из головы и отправился в магазин. Тот располагался рядом с нотариальной конторой, которую мы посетили вчера. Выбор был не велик, но необходимое нашлось. Я складывал покупки в большую сумку, которую приобрел здесь же. Расплачивался картой - следовало проверить ее в действии.

Вскоре сумка наполнилась до застежки. Тащить ее оказалось тяжело. Подумав, я перешел улицу и дождался общественного вагона, снимавшего энергию с проводов, протянутых над дорогой. Для этого он использовал две неуклюжие штанги. У них, что, накопителей нет?

Так расточительно использовать ценный металл! Троллейбус, так звали этот вагон, привез меня к дому. Я затащил сумку в квартиру и отправился за продуктами. Магазинов, где их продавали, было два, они располагались через улицу. На Аллоу подобное бы запретили. Я выбрал магазин в новом здании. Прошелся вдоль полок, читая этикетки. Мозг анализировал состав продуктов и подсказывал, что брать.

У стеллажа со сладкими напитками мы задержались. Мозг заставил меня пересмотреть все, велев взять несколько бутылок на пробу. После этого углеводы требуются! Возразить было нечего, и я подчинился. Еще взял шоколада и груду конфет. Мозг сказал, что выберет самые полезные для его серого вещества. Откатив тележку от кассы, я заметил странную лавку. Небольшой прилавок окружали прозрачные витрины. В них стояли стеклянные банки с какими-то травами.

За прилавком скучала девушка - покупателей у нее не было. Она удивилась, но виду не показала. В последующие двадцать минут я дегустировал запахи, пересылая их на экспертизу Мозгу. Тот анализировал и выдавал заключение. Мы выбрали пять сортов. Я попросил взвесить по сто зулов, то есть граммов каждого.

Продавец ловко сыпала чай в мешочки и клала на весы. По лицу ее было видно, что я сделал богатый заказ. Сунув покупку к другим, я подхватил тяжеленные пакеты и понес их к дому. В квартире я загрузил продукты в охладитель, оставив чай.

Мозг подсказал, сколько взять из пакетов. Я ссыпал травы в большой чайник, вскипятил воду и заварил отвар. Еле дождавшись, плеснул в чашку и поднес к губам. Не зейд, конечно, но очень похоже. Тонкий вкус, аромат и очень бодрит.

Отставив чашку, я достал из сумки пластиковую бутыль. Выложил на стол кучку конфет. Мозг набросился на угощение. Сосал сладкую жидкость, шуршал обертками. Отправив конфету в лоток, бросал бумажки под стол. Я допивал чашку, когда в дверь позвонили. За дверью стояла Жанна. Лицо ее походило на тучу, которая вот-вот станет бросаться молниями. Переступив порог, она протянула мне паспорт с вложенными в него бумагами. Отказался ехать со мной. Решил, что я блядь. А я, чтоб ты знал, далеко не каждого приглашаю.

И не каждый день. Я вообще после развода Ты ее ожидания обманул. Забрать деньги и выставить гостью? Мне еще натурализацию проходить. Здесь с этим сложно. Можно "схимичить", как говорят местные, внести данные в базы через Мозга, но лучше не рисковать.

Да местную бюрократию полезно изучить. Толковый помощник не помешает. В этом случае точно б знал, что ты честная и порядочная женщина. Она не нашлась, что ответить. Они у нее длинные и, наверное, пушистые. Если б не краска сверху Могли совершить необдуманный поступок, после чего обоим было бы неловко. Такой ты не пробовала.

Она подумала и сунула деньги в карман. Я помог ей раздеться и отвел на кухню. Усадил на диванчик и подал чашку с настоем. Она отхлебнула и прикрыла глаза. Тонкая ручка цапнула со стола "Красную шапочку" и зашелестела оберткой. Мозг обиделся и умолк. Я налил себе чашку, сел напротив. Некоторое время мы пили чай.

Жанна шелестела обертками, поглядывая на меня. Я делал вид, что пребываю в задумчивости. Не успела - квартирой не интересовались. Да и ты насвинячил - обертки под стол бросал. Я, когда убираюсь, злая. И швабра - вчера купила. Спустя пару минут я оказался за дверью. Едва рюкзак с Мозгом успел подхватить.

Из квартиры меня, можно сказать, вытолкали. Без макияжа самки чувствуют себя неуютно. Оптических иллюзий здесь нет - не научились делать. Я вышел из подъезда и направился вверх по улице. Раз появилось время, куплю местный счислитель для выхода в Сеть. У меня есть Мозг, но он иногда увлекается.

Ворчит, когда его отрывают. Да и местные технологии нужно знать. В торговом центре я нашел нужный бокс. Выбор счислителей был невелик и соответствовал простой схеме: Я проявил интерес к дорогим - дешевые не заслуживали внимания. Продавец предложил три модели. Все были легкими и изящными, одинакового серебристого цвета.

При этом самой дорогой из счислителей имел характеристики хуже, чем у самого дешевого из трех. А те американские, хотя сделаны в Китае. Почему товар с худшими характеристиками стоит дороже лучшего? И, главное, почему его покупают? Этот термин я не знал, а Мозг не стал объяснять - все еще за конфеты дулся. Я взял счислитель с лучшими характеристиками. К нему - диск для хранения информации он у счислителя совсем маленький , сумку для переноски. Затем нашел офис оператора мобильной связи. Там, выстояв небольшую очередь, приобрел сим-карту для работы в местной Сети.

К ней понадобился модем - такого устройства в купленном ноутбуке не оказалось. Выбравшись из торгового центра, я глянул на экран смартфона. Хотелось есть, и я отправился в продовольственный магазин. Купил бутылку вина, конфет Мозг запилил и курицу-гриль.

Ту, горячую, вложили в бумажный пакет, затем - в пластиковый. Я сложил покупки в другой и пошел к себе. Открыв дверь, я застал любопытную картину. Жанна, в колготках и джемпере, терла шваброй пол. Ко мне она стояла спиной, звук открываемого замка не расслышала. Я полюбовался на круглую попку. Ее обтягивали узкие трусики, просвечивавшие сквозь колготы. Жанна резко обернулась и, бросив швабру, метнулась в комнату. Через мгновение в дверном проеме показалась растрепанная голова.

Не видишь, юбку сняла? Могу и тебя накормить. И не показывайся, пока не приду! Я кивнул и отправился по указанному адресу. Сунув рюкзак под диван, стал накрывать на стол. Помыл и нарезал овощи, разделал курицу, выложил хлеб. Здесь он вкусный, особенно заварной с орехами. Достал бокалы, открыл вино. Оставил открытым, чтобы задышало. Поставил тарелки и разложил приборы. Жанна не заставила себя ждать - видимо, тоже проголодалась.

В этот раз юбка на ней имелась. И волосы она причесала. Она скользнула за стол. Я поставил у ее тарелки бокал, плеснул вина. Мы выпили и набросились на еду. Курица была теплой и очень вкусной. Местная птица выше похвал. Это не мясо червя. То хоть полезное, но безвкусное. Я подливал вина, мы запивали им теплое мясо и ароматный хлеб. И не заметили, как съели все. Что она означает, интересно? Жанна хихикнула и посмотрела на меня. Мужа выгнала, хотя все уговаривали простить.

Он же айтишник, зарабатывает хорошо, - передразнила она кого-то. А мне его деньги до фонаря! Сама в состоянии заработать. Думала, что у нас любовь Он просился простить, только - вот! И вот появляешься ты.

Недорогие памятники - от руб за комплект включающий в себя стелу и тумбу. Доставка и установка. Гарантия 30 лет. Звоните +7 () Не найдено: неприятности. Недорогие памятники на могилу изготавливаются из гранита, мрамора и других материалов, а также являются более экономичным вариантом  Не найдено: неприятности. Памятники на могилу фото являются своего рода демонстрацией готовых и уже установленных надгробий, их сочетания с другими элементами обустройства могилы. Маленькие памятники · Дешевые памятники · Памятники на  Не найдено: неприятности.

906 907 908 909 910

Так же читайте:

  • Изделия из гранита памятники новосибирск
  • Заказать памятник барнаул лиде
  • Где можно заказать памятник с надписью
  • Памятники архитектуру древней греции
  • В памятники из гранита в минске в кредит
  • 3 comments